Эта история длится почти двадцать лет. История о том, как доверие обычного человека к государственному банку может обернуться многолетними судами, многомиллионными начислениями и угрозой потери единственного жилья — при внешнем соблюдении процедур «в соответствии с законом Украины». Речь идёт о конфликте одесской многодетной семьи с государственным «Укрэксимбанком».

Шаг первый. Кредит, которого человек не видел — но по которому платит уже двадцать лет

В 2006 году под залог дома был оформлен кредит на сумму свыше одного миллиона долларов США.

По словам заёмщика, деньги не поступили в его распоряжение. Средства транзитом, мгновенно прошли через счёт, открытый в том же банке, что исключало их фактическое распоряжение заёмщиком. Затем были перечислены продавцу недвижимости, по инициативе которого кредит оформлялся именно в данном банке.

Фактически заёмщик оказался формальным получателем кредита, не распоряжаясь средствами. Позже заёмщику стало известно, что продавец умер. При каких именно обстоятельствах — ему не сообщалось. Лишь спустя время он услышал, что продавец был тяжело болен и вскоре после сделки скончался. Официальных уведомлений, медицинских документов или иных подтверждений этих сведений заёмщик не получал.

Параллельно в течение многих лет отклонялись или затягивались ходатайства о проведении независимой оценки дома на момент сделки. В результате проверить обоснованность первоначальной стоимости стало практически невозможно. Такая последовательность событий невольно наводит на мысль о финансовом капкане, рассчитанном на то, что после смерти продавца установить исходные обстоятельства сделки будет крайне затруднительно, а со временем — практически нереально.

Шаг второй. Шестикратное завышение — фундамент и точка запуска финансового капкана: создание несоразмерного обязательства, раздувание долга через начисление процентов на проценты и подготовка к последующему изъятию залогового имущества

На момент заключения сделки дом был оценён примерно в шесть раз выше его рыночной стоимости на тот период. Данная оценка была одобрена банком и легла в основу решения о выдаче кредита.

Независимая государственная экспертиза за годы судебных разбирательств так и не была проведена. Попытки её назначения сопровождались процессуальными возражениями со стороны банка и систематическим затягиванием, что фактически сделало невозможным получение объективной оценки стоимости дома на момент заключения сделки. Если в ходе следствия будет установлено, что стоимость объекта на момент заключения сделки была несоизмеримо завышена, это повлечёт принципиальные правовые последствия.

В таком случае, в данном деле подлежат проверке следующие обстоятельства:

• • экономическая обоснованность и целесообразность выдачи кредита в заявленном размере;
• • законность формирования процентных обязательств, начисленных исходя из заранее завышенной суммы кредита;
• • правомерность расчёта штрафных санкций и начисления процентов на проценты, противоречащих законодательству Украины;
• • законность и соразмерность последующих судебных требований и размера заявленного взыскания.

Отдельной обязательной проверке подлежит последовательность и взаимосвязанность действий всех участников процесса — от проведения оценки объекта (компания «РОСЛА» от исполнительной службы), одобрения кредита и до вынесения судебных решений, осуществления исполнительных процедур и последующей переуступки права требования компании «КОНСАЛТ СОЛЮШЕНС», бенефициаром которой является Ших Мухамед Махмуд.

Следствие обязано установить:

— имели ли место предварительные договорённости между указанным субъектом и Банком;

— существовали ли корпоративные, деловые либо личные связи между должностными лицами банка и представителями Ших Мухамед Махмуд;

— осуществлялись ли ранее аналогичные сделки между этими субъектами;

— имелась ли согласованность действий при реализации процедур взыскания.

При подтверждении согласованности указанных действий подлежит правовой квалификации вопрос о наличии организованного механизма перераспределения активов с использованием процедур оценки, судебного взыскания и исполнительного производства.

Установление факта несоизмеримого завышения первоначальной стоимости объекта автоматически влечёт пересмотр всей финансовой конструкции обязательства и делает последующие процедуры взыскания юридически несостоятельными. Именно поэтому на протяжении всех этих лет банк последовательно возражает против проведения независимой экспертизы.

Таким образом, в данном деле ключевым является не размер заявленной задолженности, с которого банк сегодня начинает изложение своей позиции, а исходные параметры самой сделки. Любое обязательство оценивается с момента его возникновения. Прежде всего подлежит установлению правомерность первоначальной стоимости объекта и экономическая обоснованность размера кредита, который был оформлен на заёмщика. Лишь после ответа на этот вопрос можно говорить о процентах, штрафах и взыскании — а не подменять начало сделки её финалом, как это сегодня пытается делать банк, начиная обсуждение с долга, а не с законности его возникновения.

Таким образом, вся многолетняя стратегия банка сводится к одному: вместо проверки законности возникновения обязательства банк сознательно переводит обсуждение на искусственно раздутый долг.

Это не ошибка и не случайность — это умышленная стратегия финансового капкана, на которой и строится вся модель взыскания.

Шаг третий. Один и тот же дом — в схемах банка: оценивается в миллионы для начисления процентов и в копейки — для торгов

Когда речь шла о взыскании задолженности, стоимость дома исчислялась в 1,7 миллиона долларов. Именно от этой завышенной суммы начислялись проценты на проценты.

Но когда объект выставлялся на электронные торги через исполнительную службу — имущество резко обесценилось почти в шесть раз.

В материалах дела зафиксировано:

• •  оценки без фактического осмотра дома;
• • размещение фотографий в электронных торгах десятилетней давности, включая изображения соседнего здания, не имеющего юридического отношения к реализуемому объекту;
• • исчезновение материалов с торгов после начала уголовного производства.

Если имущество оценивается дорого при начислении долга и дёшево — при продаже, возникает принципиальный вопрос: какая из этих оценок является реальной — та, что легла в основу выдачи кредита, или та, по которой объект выставляется на торги?

Если на момент заключения сделки дом действительно стоил 1,7 миллиона долларов, то по каким нормативам и каким образом спустя несколько лет его стоимость снижается до 280 тысяч долларов? Какими объективными экономическими факторами можно объяснить шестикратное обесценивание?

И наоборот: если реальная рыночная стоимость дома на торгах составляет 280 тысяч долларов, то на каком основании банк выдал кредит, рассчитанный исходя из оценки в 1,7 миллиона? Как была признана обоснованной столь значительная сумма обязательства?

Указанные обстоятельства свидетельствуют о наличии признаков причинения имущественного вреда в особо крупном размере.

Взаимоисключающие оценки — 1,7 млн долларов при выдаче кредита и 280 тыс. долларов при реализации — не могут быть одновременно достоверными. Следовательно, одна из них содержит признаки заведомо искажённой стоимости, что напрямую затрагивает вопрос возможного злоупотребления служебным положением, превышения полномочий либо служебной халатности.

Такие обстоятельства подлежат обязательной правовой квалификации с учётом подследственности Государственного бюро расследований, поскольку речь идёт о возможных действиях должностных лиц, повлёкших имущественный ущерб в особо крупном размере и связанных с процедурами оценки, начисления обязательств и реализации имущества.

Наличие указанных признаков требует внесения соответствующих сведений в ЕРДР и проведения отдельного уголовного расследования в рамках компетенции ДБР.

И именно ответ на этот вопрос определяет законность всей финансовой конструкции — от выдачи кредита до процедуры взыскания.

Шаг четвёртый. Проценты на проценты — инструмент финансового капкана, раздувающий долг перед окончательным изъятием залога

На первый взгляд создаётся видимость законности. Однако при детальном анализе просматривается согласованная последовательность действий государственных структур, а именно:

• • государственного банка;
• • государственной исполнительной службы;
• • привлечённой исполнительной службой частной оценочной компании «РОСЛА»;
• • Ших Мухамеда Махмуда — бенефициара компании «КОНСАЛТ СОЛЮШЕНС», которой банк продал право требования.

Факты, требующие правовой оценки правоохранительными органами:

• • За пятнадцать лет не проведена ни одна независимая государственная экспертиза стоимости объекта на момент сделки.
• • Банк на протяжении многих лет утверждал стоимость дома в размере 1,7 млн долларов. Однако при оценке для реализации исполнительная служба привлекла частную компанию «РОСЛА», которая без осмотра объекта определила стоимость в 280 тысяч долларов — и данная оценка банком не была оспорена.

Оспаривание такой оценки в судебном порядке осуществил только заёмщик. Банк к указанным требованиям не присоединился и не инициировал пересмотр оценки.

• • Оценщик «РОСЛА» в течение пятнадцати лет игнорировал судебные вызовы и ни разу не участвовал в судебных заседаниях. Фактическое состояние компании и её деятельность после проведения оценки остаются неясными.
• • Материалы торгов исчезают после возбуждения уголовного производства.
• • В период уже открытого уголовного расследования банк осуществляет переуступку спорного права требования третьему лицу — бенефициару частной компании Ших Мухамеду Махмуду, тем самым изменяя конфигурацию обязательства в ходе следствия и судебного рассмотрения.

От указанной компании в суд подано официальное ходатайство о вступлении в дело в качестве стороны.

Указанная совокупность обстоятельств формирует признаки не случайного стечения событий, а системной модели действий.

Совокупность указанных фактов прямо указывает на незаконность самого основания процедуры взыскания.

Фактически при подобной финансовой конструкции человек оказывается в долговой воронке, из которой подавляющему большинству попавших в такой финансовый капкан выбраться практически невозможно.

Именно на этот расчёт — на усталость, страх и неспособность противостоять многолетнему процессуальному давлению — и выстраивается позиция государственного банка, который, обладая процессуальными и институциональными преимуществами, объективно ставит заёмщика в заведомо неравное положение.

В цивилизованной финансовой практике банк и заёмщик — партнёры. Финансовый институт должен быть заинтересован в устойчивости клиента, его платёжеспособности и сохранении имущества, из которого формируются проценты. При возникновении спора первоочередным шагом становится проверка основания сделки и независимая экспертиза, способная устранить сомнения и прекратить конфликт.

В рассматриваемом случае вместо диалога и проверки исходных параметров сделки на протяжении многих лет применяются инструменты давления: начисление процентов на проценты, судебные решения, исполнительные процедуры. Возможность разрешить вопрос через объективную экспертизу фактически блокируется.

Размер кредита сформирован исходя из заведомо несоизмеримо завышенной оценки объекта.

Если реальная стоимость объекта составляла порядка 280 тысяч долларов, то оформление кредита на сумму, кратно превышающую эту величину, не имело объективной необходимости.

Следовательно, проценты начисляются на изначально искусственно завышенный объём обязательства.

Сумма растёт, а любые попытки поставить под сомнение первоначальные параметры сделки системно встречают процессуальное сопротивление со стороны банка, что фактически блокирует возможность объективной проверки оценки. В результате заёмщик оказывается перед выбором: либо принять предъявленные условия финансового капкана, либо продолжать многолетнее противостояние с нарастающим долгом. Подобные финансовые конструкции в разных странах уже приводили к тяжёлым социальным последствиям — утрате жилья, разрушению семей, подрыву здоровья и росту психологического давления на людей.

Именно поэтому ключевым остаётся вопрос не о процентах, а о законности основания, из которого эти проценты выросли.

Речь идёт не просто о частном споре. Речь идёт о вопиющем факте: вправе ли государственные институты применять предоставленные им полномочия таким образом, что гражданин фактически лишается равенства сторон и эффективной правовой защиты?

В демократическом государстве финансовые капканы не могут превращаться в поставленный на поток механизм давления, принуждения и фактического ограбления собственных граждан под видом законных процедур. Подобные действия требуют немедленной правовой квалификации и привлечения виновных к ответственности.

Шаг пятый. Формальная переуступка долга банком — финальный этап многоходового финансового капкана, направленный на овладение залоговым имуществом

В ноябре 2025 года право требования по кредиту было переуступлено частной компании — ТОВ «Консалт Солюшенс» бенефициаром которой является Ших Мухамед Махмуд.

Цена уступки — около 4,4 млн грн (чуть более 100 тыс. долларов).

При этом:

• • ранее объект оценивался в 1,7 млн долларов;
• • сумма заявленного раздутого долга — сформированная в том числе за счёт начисления процентов на проценты в судах достигала десятков миллионов гривен.

Если актив стоит миллионы — почему его передают за копейки «случайной» компании, якобы «не имеющей никакого отношения» к банку?

Если долг исчисляется десятками миллионов — почему право требования продаётся почти по цене квартиры в областном центре?

Фактически переуступка права требования означает смену кредитора без прекращения обязательства.

Продаётся не «дом» и не сам объект недвижимости, а право требовать с заёмщика весь заявленный объём задолженности — включая начисленные проценты, штрафы и проценты на проценты.

Однако вместе с правом требования к новому кредитору переходят и обеспечительные механизмы, в том числе право обращения взыскания на предмет залога.

Иными словами, передаётся не просто «долг», а полный инструмент принудительного изъятия имущества.

При такой конструкции возможен следующий механизм:

1. Новый кредитор предъявляет требование в полном объёме начисленного долга.
2. Заёмщик объективно не способен выплатить искусственно раздутую сумму.
3. Инициируется судебное либо исполнительное производство.
4. Право обращения взыскания на залог реализуется уже в интересах нового кредитора.

В результате формально продаётся «право требования», а фактически может происходить перераспределение права на залоговое имущество.

Если учитывать, что:

• • долг сформирован исходя из оценки 1,7 млн долларов;
• • проценты начислялись годами;
• • сумма достигала десятков миллионов гривен;
• • право требования продаётся за 100 тысяч долларов;

возникает принципиальный вопрос: какова реальная экономическая цель такой переуступки?

Если долг действительно стоит десятки миллионов — зачем продавать его за сумму, кратно меньшую?

Если актив обеспечен залогом — почему новый кредитор приобретает его по цене, несоразмерной заявленному объёму требований?

Отдельной правовой оценки требует возможный мотив такой сделки: не является ли переуступка способом вывести процедуру взыскания из-под контроля уголовного расследования, изменить конфигурацию сторон и продолжить реализацию залога уже через частную структуру.

Кроме того, в условиях продолжающегося уголовного производства предмет залога фактически обладает статусом потенциального вещественного доказательства, поскольку его оценка, состояние и рыночная стоимость имеют прямое значение для установления объективных обстоятельств дела.

В этой связи срочная смена кредитора, возможное изменение собственника либо иные действия, способные повлечь утрату, повреждение или уничтожение объекта, создают реальный риск утраты вещественного доказательства по уголовному производству. Практика расследования экономических преступлений показывает, что в подобных ситуациях не исключаются случаи физической утраты имущества, в том числе вследствие так называемых «случайных пожаров» либо иных чрезвычайных обстоятельств, после чего проведение независимой экспертизы становится невозможным или существенно затруднённым.

Именно поэтому любые действия по изменению статуса залогового имущества в период следствия требуют особой процессуальной оценки и, при необходимости, применения мер обеспечения уголовного производства.

В таком случае переуступка перестаёт быть обычной хозяйственной операцией и приобретает признаки инструмента завершения финансового капкана — когда через продажу «процентов» фактически создаётся механизм окончательного овладения имуществом.

И это уже вопрос не гражданского спора, а правовой квалификации действий всех участников схемы.

Шаг шестой. Уголовное производство по факту мошенничества в особо крупном размере

После многочисленных обращений к Президенту Украины Владимиру Зеленскому, к Главе Офиса Президента Украины, в Генеральную прокуратуру, СБУ, МВД, НБУ и ДБР,  Министерство финансов, в Национальный банк Украины, профильные комитеты ВР в 2025 году было открыто уголовное производство по факту мошенничества в особо крупных размерах (ч. 4 ст. 190).

Следственные органы обязаны дать правовую оценку установленным обстоятельствам и ответить на принципиальный вопрос: имела ли место совокупность случайных процессуальных решений либо речь идёт о системной финансовой конструкции, реализованной с признаками согласованных действий, направленных на формирование завышенного обязательства и последующее взыскание имущества.

В период проведения следственных действий и при необходимости сохранения статуса обязательства, являющегося предметом уголовного расследования, банк осуществил переуступку права требования третьему лицу, фактически изменив конфигурацию участников обязательства.

Данные действия объективно усложняют правовую картину дела и требуют отдельной процессуальной оценки в рамках уголовного производства.

Военное время

Все эти процессы происходят в условиях войны. В условиях, когда ежедневно под ракетными ударами оказываются украинские города. Когда люди прячутся от баллистических и крылатых ракет между двумя стенами, когда перебои с электричеством, теплом и водой стали частью повседневной реальности. Когда миллионы граждан были вынуждены покинуть страну, спасая детей.

В условиях глубочайшего демографического спада — самого тяжёлого за всю историю независимой Украины, когда государство публично говорит о необходимости поддержки многодетных семей, сохранения каждого ребёнка, восстановления доверия к государственным институтам.

На этом фоне многолетнее судебное давление, начисление процентов на проценты и угроза лишения единственного жилья многодетной семьи воспринимаются не как обычный гражданско-правовой спор.

Это выглядит как тяжёлое социальное испытание для людей, которые уже живут в состоянии постоянной тревоги и нестабильности.

Когда государство призывает к доверию, к единству и поддержке, особенно остро встаёт вопрос: соответствуют ли действия государственных финансовых институтов духу этой ответственности?

В период, когда общество несёт колоссальную нагрузку — экономическую, психологическую, демографическую — любые решения, способные привести семью с детьми к утрате жилья, требуют особой взвешенности и повышенного уровня социальной ответственности.

Именно в военное время принципы справедливости, соразмерности и защиты семьи должны иметь приоритетное значение.

Главный вопрос

Если заёмщик не распоряжался кредитными средствами, не получил независимой экспертизы, сталкивается с многолетними начислениями процентов на проценты, наблюдает «переуступку» долга во время следственных действий, по цене, несоразмерной прежним оценкам, то может ли подобная схема повториться с любым гражданином?

И достаточно ли формального соблюдения процедур, чтобы считать систему справедливой?

Ответ на этот вопрос не требует десятков томов расследований.

Один процессуальный шаг — независимая государственная экспертиза — способен разрушить всю искусственно выстроенную конструкцию финансового капкана.

Она возвращает дело в правовое поле и прекращает двадцатилетний цикл судебного преследования.